Во вступительном слове к дискуссии указываетсят, что она является продолжением большой дискуссии, состоявшейся в 2001-2002 годах и опубликованной в книге «Западники и националисты: возможен ли диалог?» (М, 2003). Поэтому и моя реплика во многом будет продолжением заметки, написанной пять лет назад.

Хотя текст той книги нетрудно найти на сайте «Либеральной миссии», сомневаюсь, что у большинства читателей появится желание копаться в старых материалах. Поэтому позволю себе привести короткую цитату, служащую исходной точкой рассуждений:

«В последнее время образовалось племя новых российских трудоголиков. Как правило, это люди молодого и среднего возраста (для определенности 25-45 лет), жители Москвы и других больших городов, с высшим образованием, обычно не обремененные очень высокими духовными запросами и чрезмерной моральной щепетильностью, но и существенно отличающиеся от героев криминальной приватизации (по оптимистической оценке они составляют преобладающую часть пресловутого "среднего класса"). Однако, в масштабе всей России их мало, и трудно представить, каким образом значительная часть старшего поколения в больших городах и всего населения в провинции сумеет влиться в их ряды. Кроме того, материальные запросы новых трудоголиков по российским меркам относительно велики, и частично они удовлетворяются посредством неадекватного перераспределения доходов в их пользу. Готовности же поделиться своими доходами - ни ради повышения конкурентоспособности других слоев населения, ни в целях достижения большей социальной справедливости - у большинства из них, как мне представляется, не наблюдается».

За прошедшие пять лет на нас пролился золотой дождь нефте- и газодолларов, резко увеличивший внутренний спрос, а рост доходов населения ослабил социальные противоречия 1990 годов. Конечно, противоречия никуда не ушли, просто за золотым дождем, льющимся в Москве и других мегаполисах, но также капающем в более мелких населенных пунктах, мы почти не видим ни продолжающейся тихой нищеты деревень и многих малых городов, ни истинного механизма разрешения прошлых противоречий – смены поколений.

Однако за эти пять лет мы увидели и другое. Молодые трудоголики заметно увеличились в числе и сумели определить не только свои экономические, но и политические представления. Пессимистический взгляд на мир заставляет говорить, что им не нужна конституция, им достаточно севрюжины с хреном. Наши трудоголики либо не ходят на выборы вообще, либо голосуют за чиновников «Единой России», с которыми можно договориться на взаимовыгодной основе, либо, что уж совсем неприятно для либерала, – за откровенных шовинистов.

Мы можем сказать про них еще немало горьких слов. Они сильно заражены национализмом и национальными фобиями, особенно по отношению к южным народам нашей страны, они равнодушны к либеральным лозунгам и совсем не привержены демократии. Их подчеркнутый патриотизм по-прежнему не вызывает у них никакого желания делиться своими доходами с бедными, старыми и больными. Они готовы давать взятки чиновникам (а те готовы их брать и просить о новых), их устраивает персоналистский режим Путина, защищающий их от тихого недовольства бедняков и частенько греющий души антизападническими и шовинистическими речами. Рабски подражая американским традициям в офисах и даже квартирах, они подчас пышут антиамериканизмом в стиле славного президента Ирана. Антиукраинские, антигрузинские и другие пятиминутки ненависти находят живой отклик у большинства населения нашей страны, и наши продвинутые трудоголики среди первых рядов их подпевал.

Но можно сказать и другое. Эти люди, в отличие от нас, воспитанных и живших при советской власти, и экономически, и психологически гораздо более независимы от государства. Идеал государственного патернализма (вместе с коллективизмом, духовностью и соборностью) на словах им не менее близок, чем всем остальным. Но на деле (как нынче говорят, по жизни) они другие. В тех ситуациях, когда мы побежим с челобитными к начальству или, наоборот, сядем писать гневные прокламации, они пойдут в суд или к чиновнику, с которым можно договориться. Они не будут взывать к справедливости и чувству долга начальства, они будут сами решать свои проблемы.

Это антизападное поколение, смеющееся над западниками-либералами и одобряющее персоналистский режим Путина, по сути дела первое самостоятельное независимое поколение с вполне западными бытовыми привычками и даже трудовыми навыками. Они хотят и умеют зарабатывать деньги с помощью напряженного квалифицированного труда.

При этом, в отличие от населения западных стран, у них нет ни желания, ни навыков самоорганизации. Каждый за себя и только для себя. Но даже и здесь мы можем разглядеть в микроскоп малозаметные перемены – кондоминиумы, другие формы самоорганизации в жилищах, протесты автомобилистов. Этого очень мало, заметнее зреют националистические партии полуфашистского и откровенно фашистского толка, но все же какая-то, пусть мелкая, бытовая и меркантильная, самооорганизация нарождается на наших глазах.

Что ждет нас в ближайшем будущем? Как сможет и сможет ли персоналисткий мягкоавторитарный режим Путина перейти в более демократический? Или нас ждет откровенная диктатура? Как сосчитала Л. Шевцова, существует примерно в три раза больше аргументов в пользу худшего варианта, и с ней трудно не согласиться.

Но все же, как я попытаюсь показать, есть и другие, более оптимистические варианты. Только надо набраться терпения и ждать перемен не в масштабах электорального цикла, а в масштабах смены поколений.

У нас нет серьезных оснований надеяться на благоприятные перемены в 2008 году. Какой устойчивый поворот к демократии может произойти в стране, в которой практически нет демократов? Даже лидеры и активисты либерально-демократических партий с трудом могут быть причислены к этой категории; они слишком авторитарны, слишком верят в реформы сверху, слишком мало склонны доверять воле народа. Что уж говорить о всех остальных.

Ловушка 2008 года - это казус, которого в принципе могло и не быть. Хотя ограничение срока власти было распространенным лозунгом в 1980-1990 годы и в более ранние времена, но, например, если бы Ельцин в 1993 году был на десять лет моложе, то данный параграф мог бы и не войти в окончательный текст Конституции России. Ведь вошли же в нее «принципиально важные президентские рычаги в отношении исполнительной власти, равно как и в отношении законодательной, … и двойная роль президента» (М. Краснов), между тем как выборность верхней палаты парламента не вошла. Тем не менее, этот казус хорошо отражает специфическое положение политической системы России среди бывших республик СССР.

Одни страны - прежде всего страны Прибалтики - явно идут по демократическому пути, хотя и не без националистических вывертов в стиле Европы 1920 1930 годов. Другие, наоборот, превратились (остались) откровенно авторитарными, чей авторитаризм лишь слегка прикрыт грубо намалеванными либеральными декорациями. Третья группа стран в метаниях «цветных» революций ищет свой путь, склоняясь к демократическому варианту; сам факт нескольких смен властных элит по воле народа позволяет делать такие утверждения, несмотря на крайнюю слабость и непоследовательность демократического процесса. И лишь одна Россия, растерявшая большую часть демократических завоеваний, по-прежнему пытается изображать незыблемость демократического строя в тот момент, когда скрыть отказ от него почти невозможно.

Нам не дано знать, как разрешится эта коллизия. Возможно, это неизвестно даже В.В. Путину. Надеяться на демократические сценарии, как я уже сказал, особых оснований нет. Но и ждать перехода к жесткому авторитаризму, как мне представляется, тоже нет серьезных оснований. С одной стороны, член «большой восьмерки» и Совета Европы постарается соблюсти хоть какой-то политес. С другой стороны, есть экономические ограничения. Здесь не место углубляться в эти материи, но все же нельзя не заметить, что существуют пределы огосударствления экономики, за которыми последуют серьезные экономические и политико-экономические осложнения. И есть надежда, что сам Путин и/или его преемники это понимают.

Рассуждая о более далеком будущем, ограничусь одним - наиболее благоприятным - вариантом. Как известно, существует 50-60-летний цикл – цикл Кондратьева или цикл двух поколений, когда внуки во многих смыслах больше похожи на дедов, чем на отцов. Это не закон истории, как некоторые склонны думать, и весь исторический процесс, даже за последние 300 лет, невозможно однозначно расчертить по фазам цикла. Но, тем не менее, этот цикл отчетливо (статистически значимо) проявляется после крупных событий и после поколений, выросших в условиях перемен. Последние исторические исследования убедительно демонстрируют наличие подобных волн (см., например, Turchin, P. 2003. Historical Dynamics: Why States Rise and Fall. Princeton, NJ: Princeton University Press).

Я надеюсь, что дети наши детей, которые родились буквально вчера или которым суждено родиться завтра, унаследуют самостоятельность своих родителей, их экономическую и психологическую независимость от государственной власти. И в то же время наши внуки вспомнят о политической активности своих дедов И, не уточняя, как недолго она длилась, зададутся простыми вопросами: если государство так малоэффективно, то почему оно имеет столько прав? почему мы так сильно зависим от государства и почему оно так слабо зависит от нас?

Конечно, нельзя гарантировать, что такой момент обязательно наступит, - для настоящих предсказаний надо предвидеть положение во всем мире, включая цены на нефть. Но даже если наступит, то это будет не завтра.

Самый ранний период, на который можно надеяться, – это значимое вступление обсуждаемого поколения (дети наших детей) в политическую и экономическую элиту общества. В революционные эпохи люди вступают в большую политику рано, в возрасте около 30 лет, и в этом случае начало перемен следует отнести примерно к 2025-2035 годам. При эволюционном развитии вступление в большую политику происходит позже, и тогда перемен можно ожидать лишь в 2040-е. В общем, критическая дата – это приблизительно 2035-2040 годы.

А пока нам остается продолжать писать о демократических и либеральных идеалах, чтобы люди не забыли о них, слушая верноподданнические речи и шовинистические выкрики. И, главное, бережно выращивать те слабые ростки гражданского общества, которые все же всходят, пробиваясь сквозь чиновничий произвол, эгоизм и равнодушие граждан.

Оглавление:

РОССИЙСКОЕ ГОСУДАРСТВО: ВЧЕРА, СЕГОДНЯ, ЗАВТРА
(предисловие к дискуссии)
Борис Межуев (главный редактор Интернет-портала «Агентство политических новостей»):
«РОССИЙСКОЕ ГОСУДАРСТВО МОЖЕТ БЫТЬ ЛИШЬ СОЧЕТАНИЕМ ИДЕОКРАТИИ И ДЕМОКРАТИИ»
Дмитрий Володихин (председатель координационного совета «Лиги консервативной журналистики», кандидат исторических наук, доцент МГУ):
«РОССИИ НУЖНА САМОДЕРЖАВНАЯ МОНАРХИЯ, НЕСКОЛЬКО СМЯГЧЕННАЯ РЯДОМ ПРЕДСТАВИТЕЛЬНЫХ УЧРЕЖДЕНИЙ»
Максим Артемьев
Приступить к конституционной реформе
Михаил Юрьев (предприниматель-инвестор):
«ЕСТЕСТВЕННЫМ ДЛЯ РУССКИХ ВАРИАНТОМ ГОСУДАРСТВЕННОГО УСТРОЙСТВА ЯВЛЯЕТСЯ СМЕСЬ ИДЕОКРАТИИ И ИМПЕРСКОГО ПАТЕРНАЛИЗМА»
Алексей МИЛЛЕР (ПРОФЕССОР ЦЕНТРАЛЬНО-ЕВРОПЕЙСКОГО УНИВЕРСИТЕТА):
«ОСНОВНАЯ ПРОБЛЕМА РОССИЙСКОЙ ГОСУДАРСТВЕННОСТИ – В СЛАБОЙ СПОСОБНОСТИ РУССКИХ К ОБЩЕСТВЕННОЙ САМООРГАНИЗАЦИИ»
Александр Архангельский (литератор): «Если государство не справляется со своими функциями, то оно будет отвергнуто и на его месте возникнет другое…»

Валерий Гаврилов
Переходное государство
Михаил Афанасьев (директор по стратегиям и аналитике ГК «Никколо М»): «Уже сегодня следует определить и продвигать программу возрождения российской политики»
Алексей Чадаев (член Общественной палаты Российской Федерации):«НЕОБХОДИМ ПЕРЕХОД ОТ ПЕРСОНАЛИЙ К ИНСТИТУТАМ»
Эмиль Паин (профессор Высшей школы экономики): «Устойчивое развитие России может гарантировать только ее народ, овладевший государством и превративший его в орудие реализации общественных интересов»
Виктор Шейнис (главный научный сотрудник ИМЭМО РАН): «Когда же придет настоящий день?»
Глеб Мусихин (профессор Высшей школы экономики): «НАДО НАЧАТЬ ДВИЖЕНИЕ, ЗАКОНЧИВ БЕСКОНЕЧНУЮ РЕФЛЕКСИЮ ПО ПОВОДУ ВОЗМОЖНЫХ СЛОЖНОСТЕЙ»
Игорь Клямкин
ВОПРОСЫ СЕРГЕЮ МАРКОВУ
Виктор Кувалдин (член Исполкома Горбачев-Фонда, профеесор МГУ и МГИМО): «ПУТИН ПРИШЕЛ КАК СТАБИЛИЗАТОР, ПОЭТОМУ РЕФОРМЫ ПУТИНА ПРИЗВАН ЗАВЕРШИТЬ ЕГО ПРЕЕМНИК»
Игорь Клямкин
ВОПРОСЫ АЛЕКСЕЮ ЧАДАЕВУ
Сергей Цирель
ЖДЕМ 2035 ГОДА
Евгений Гонтмахер (руководитель центра социальной политики Института экономики РАН): «СУДЬБА РОССИЙСКОГО ГОСУДАРСТВА ЗАВИСИТ ОТ ТОГО, СПОСОБЕН ЛИ БУДЕТ НОВЫЙ ПРЕЗИДЕНТ ОБНОВИТЬ РОССИЙСКУЮ ПОЛИТИЧЕСКУЮ ЭЛИТУ»
Виктор Шейнис
ВОПРОСЫ СЕРГЕЮ МАРКОВУ
Иосиф ДИСКИН (сопредседатель Совета по национальной стратегии): «СЕГОДНЯ ВПЕРВЫЕ В РОССИЙСКОЙ ИСТОРИИ ВОЗНИКАЮТ ПРЕДПОЛСЫЛКИ ДЛЯ КОНКУРЕНТНОГО РЫНКА И ПОЛИТИЧЕСКОЙ ДЕМОКРАТИИ»
Симон Кордонский
"РЕСУРСНОЕ ГОСУДАРСТВО: РЕКОНСТРУКЦИЯ ПРОШЛОГО"
Павел СОЛДАТОВ (предприниматель):
«ПОЧЕМУ ГАРАНТ КОНСТИТУЦИИ НЕ ВЫПОЛНЯЕТ СВОИ ПРЯМЫЕ ОБЯЗАННОСТИ?»
Алексей Кара-Мурза, доктор философских наук, заведующий Отделом Института философии РАН
Игорь Яковенко, главный научный сотрудник Института социологии РАН, профессор кафедры теории и истории культуры РГГУ:
КАК МЫ МЫСЛИМ РОССИЮ?
Александр АУЗАН (президент Института национального проекта «Общественный договор»):
«НАДО РЕШИТЬСЯ НА ПЕРЕУЧРЕЖДЕНИЕ ГОСУДАРСТВА»
Владимир Лысенко (президент Института современной политики, профессор Высшей школы экономики):
«РОССИИ НУЖНА ПРЕЗИДЕНТСКАЯ РЕСПУБЛИКА АМЕРИКАНСКОГО ТИПА»
Сергей Кургинян
ЛУКАВОЕ ОБСУЖДЕНИЕ
Реальная повестка дня в вопросе о российской государственности и различные формы вытеснения этой повестки под видом ее обсуждения
Александр Янов
МИФ О ТЫСЯЧЕЛЕТНЕЙ ГОСУДАРСТВЕННОЙ ТРАДИЦИИ
Алексей Чадаев (член Общественной палаты РФ):
«ВЛАСТЬ ПРИХОДИТ В ТЕ СФЕРЫ, ГДЕ САМОДЕЯТЕЛЬНОСТЬ ОБЩЕСТВА
НИЧЕГО ДЕЕСПОСОБНОГО ПОРОДИТЬ НЕ В СОСТОЯНИИ»
Сергей Марков
НЕИЗБЕЖНОСТЬ ТРАДИЦИИ И НЕОБХОДИМОСТЬ МОДЕРНИЗАЦИИ
Ответ Игорю Клямкину, Виктору Шейнису и Алексею Кара-Мурзе
Дмитрий Тренин (председатель Научного совета Московского центра Карнеги): «СЕКРЕТ КОНСЕРВАЦИИ ПЕРСОНАЛИСТСКОГО РЕЖИМА НАДО ИСКАТЬ НЕ В КОНСТИТУЦИОННОЙ КОНСТРУКЦИИ ГОСУДАРСТВА, А В ОБЩЕСТВЕ»
АЛЕКСАНДР ДУГИН, философ, лидер Международного Евразийского Движения
ЕВРАЗИЙСКИЙ СОЮЗ – ДЕМОКРАТИЧЕСКАЯ ИМПЕРИЯ ПОСТМОДЕРНА
Николай Розов, профессор Новосибирского государственного университета
ПЕЧАЛЬНЫЙ КОНСЕНСУС ПРИ ДЕФИЦИТЕ ТЕОРИИ
Андраник МИГРАНЯН, политолог, член Общественной палаты РФ
СЛЕДУЕТ ДАТЬ ПУТИНУ ШАНС
ВАДИМ МЕЖУЕВ (главный научный сотрудник Института философии РАН):
«СЕКРЕТ РУССКОГО САМОВЛАСТЬЯ – НЕ В ЭКСПЛУАТАЦИИ И УГНЕТЕНИИ НАРОДА, А В «ОТЕЧЕСКОЙ ЛЮБВИ» К НЕМУ»
АРКАДИЙ ЛИПКИН, доктор философских наук, руководитель семинара "Цивилизации в современном мире"
САМОДЕРЖАВИЕ vs. КУЛЬТУРА, МАССЫ vs. ЛИЧНОСТЬ
ВАЛЕРИЙ СОЛОВЕЙ, эксперт Горбачев-фонда, доктор исторических наук
ОТ ИМПЕРИИ – К РУССКОМУ НАЦИОНАЛЬНОМУ ДЕМОКРАТИЧЕСКОМУ ГОСУДАРСТВУ
Маргарита Бородянская, кандидат технических наук
ЕЩЕ РАЗ О ПЕРЕУЧРЕЖДЕНИИ ГОСУДАРСТВА ИЛИ МИРНЫЙ СПОСОБ РАЗДЕЛЕНИЯ ВЛАСТИ И БИЗНЕСА
Святослав КАСПЭ, заместитель директора и руководитель аналитической службы Фонда «Российский общественно-политический центр», профессор Высшей школы экономики
ИМПЕРИЯ, НАЦИЯ И СВОБОДА
Алексей Миллер, профессор Центрально-Европейского университета
ДЕМОКРАТИЯ ЭТНИЧЕСКОГО БОЛЬШИНСТВА?
(о русском проекте Валерия Соловья)
Александр ФИЛИППОВ, зав. кафедрой практической философии Философского факультета ГУ ВШЭ, руководитель центра фундаментальной социологии Института гуманитарных историко-теоретических исследований ГУ ВШЭ
РОССИЙСКОЕ ГОСУДАРСТВО СЕГОДНЯ ПРАВИЛЬНЕЕ ВСЕГО
Владимир ГЕЛЬМАН, профессор Европейского университета в Санкт-Петербурге
ИТОГИ ПОСТСОВЕТСКОЙ ТРАНСФОРМАЦИИ
Владислав Иноземцев
ПОРВАТЬ С ТРАДИЦИЕЙ!
Лев Гудков, директор Аналитического центра Юрия Левады
РОССИЙСКИЙ АВТОРИТАРИЗМ: ИНСТИТУЦИОНАЛЬНЫЙ И ОБЩЕСТВЕННЫЙ КОНТЕКСТ
Юрий ПИВОВАРОВ, академик РАН, директор ИНИОН РАН
БУДУЩЕЕ КАЖДЫЙ РАЗ ИДЕТ В ИНУЮ, НЕЖЕЛИ БЫЛО ПРЕДСКАЗАНО, СТОРОНУ…
Лилия Шевцова, ведущий исследователь Московского Центра Карнеги
ЧТО ОХРАНЯЮТ НАШИ ОХРАНИТЕЛИ?
Владимир Лапкин, старший научный сотрудник ИМЭМО РАН
ИСТОРИЯ И СОВРЕМЕННОСТЬ: РОССИЙСКИЙ КАЗУС
Михаил Краснов СТОИЛО БЫ ДОГОВОРИТЬСЯ О ПРЕЗУМПЦИЯХ
Заключительная статья